Неточные совпадения
В
глубине двора возвышалось длинное, ушедшее в землю кирпичное здание, оно было или хотело быть двухэтажным, но две трети второго этажа сломаны или не достроены. Двери, широкие, точно ворота, придавали нижнему этажу сходство с конюшней; в остатке верхнего тускло светились два окна, а под ними, в нижнем, квадратное окно пылало так ярко, как будто за стеклом его
горел костер.
И теперь помню, как скорлупка-двойка вдруг пропадала из глаз, будто проваливалась в
глубину между двух водяных
гор, и долго не видно было ее, и потом всползала опять боком на гребень волны.
Нет науки о путешествиях: авторитеты, начиная от Аристотеля до Ломоносова включительно, молчат; путешествия не попали под ферулу риторики, и писатель свободен пробираться в недра
гор, или опускаться в
глубину океанов, с ученою пытливостью, или, пожалуй, на крыльях вдохновения скользить по ним быстро и ловить мимоходом на бумагу их образы; описывать страны и народы исторически, статистически или только посмотреть, каковы трактиры, — словом, никому не отведено столько простора и никому от этого так не тесно писать, как путешественнику.
Мы стали прекрасно. Вообразите огромную сцену, в
глубине которой, верстах в трех от вас, видны высокие холмы, почти
горы, и у подошвы их куча домов с белыми известковыми стенами, черепичными или деревянными кровлями. Это и есть город, лежащий на берегу полукруглой бухты. От бухты идет пролив, широкий, почти как Нева, с зелеными, холмистыми берегами, усеянными хижинами, батареями, деревнями, кедровником и нивами.
— Катерина Ивановна все поймет, — торжественно проговорил вдруг Алеша, — поймет всю
глубину во всем этом
горе и примирится. У нее высший ум, потому что нельзя быть несчастнее тебя, она увидит сама.
Райский обогнул весь город и из
глубины оврага поднялся опять на
гору, в противоположном конце от своей усадьбы. С вершины холма он стал спускаться в предместье. Весь город лежал перед ним как на ладони.
Горами поднимаются заморские фрукты; как груда ядер, высится пирамида кокосовых орехов, с голову ребенка каждый; необъятными, пудовыми кистями висят тропические бананы; перламутром отливают разноцветные обитатели морского царства — жители неведомых океанских
глубин, а над всем этим блещут электрические звезды на батареях винных бутылок, сверкают и переливаются в глубоких зеркалах, вершины которых теряются в туманной высоте.
Ферро — астрономический пункт находится на мысе Орехова) представляет собой огромный водоем
глубиной до 12 м, обставленный со всех сторон гранитными
горами высотой в среднем около 230 м.
Река Ното порожистая, и плавание по ней считается опасным. В нижнем течении она около 60 м ширины, 1 м
глубины и имеет быстроту течения до 8 км в час в малую воду. В дождливый период года вода, сбегающая с
гор, переполняет реку и производит внизу большие опустошения.
Я спал плохо, раза два просыпался и видел китайцев, сидящих у огня. Время от времени с поля доносилось ржание какой-то неспокойной лошади и собачий лай. Но потом все стихло. Я завернулся в бурку и заснул крепким сном. Перед солнечным восходом пала на землю обильная роса. Кое-где в
горах еще тянулся туман. Он словно боялся солнца и старался спрятаться в
глубине лощины. Я проснулся раньше других и стал будить команду.
Долина последней речки непропорционально широка, в особенности в верхней части.
Горы с левой стороны так размыты, что можно совершенно незаметно перейти в соседнюю с ней реку Кулумбе. Здесь я наблюдал такие же каменные россыпи, как и на реке Аохобе. Воронки среди них, диаметром около 2 м и
глубиной 1,5 м, служат водоприемниками. Через них вода уходит в землю и вновь появляется на поверхности около устья.
Река Сакхома около устья шириной 6–8 и
глубиной не более 1–1,5 м. Немного выше того места, где она соединяется с рекой Горелой, долина суживается. С правой стороны поднимаются высокие
горы, поросшие густым смешанным лесом, а слева тянутся размытые террасы с лиственным редколесьем.
Залив Рында находится под 44° 41' с. ш. и 136° 31' в. д. от Гринвича и состоит из двух заливов: северного, именуемого Джигитом, и южного — Пластун. Оба они открыты со стороны моря и потому во время непогоды не всегда дают судам защиту. Наибольшая
глубина их равна 25–28 м. Горный хребет, разделяющий оба упомянутых залива, состоит из кварцевого порфира и порфирита с включением вулканического стекла. Чем ближе к морю, тем
горы становятся ниже и на самом берегу представляются холмами высотой от 400 до 580 м.
Его железная натура, кажется, не знала, что такое усталость, и жить по целым месяцам в
глубине тайги, по неделям спать под прикрытием полотняной палатки на снегу в
горах, делать тысячеверстные экскурсии верхом — во всех этих подвигах Данила Шелехов не знал соперников.
Это печальное время совпало как раз с открытием богатейших золотоносных россыпей в
глубине Саянских
гор, что было уже делом Бахарева, который теперь вел дело в компании с Приваловым.
Это был знаменитый в летописях сибирской золотопромышленности Варваринский прииск, открытый Василием Бахаревым и Александром Приваловым в
глубине Саянских
гор, на какой-то безыменной горной речке.
Словно
горы,
Из возмущенной
глубиныВставали волны там и злились,
Там буря выла, там носились
Обломки…
Вид был точно чудесный. Рейн лежал перед нами весь серебряный, между зелеными берегами; в одном месте он
горел багряным золотом заката. Приютившийся к берегу городок показывал все свои дома и улицы; широко разбегались холмы и поля. Внизу было хорошо, но наверху еще лучше: меня особенно поразила чистота и
глубина неба, сияющая прозрачность воздуха. Свежий и легкий, он тихо колыхался и перекатывался волнами, словно и ему было раздольнее на высоте.
Но скоро в
глубине лесной
Из виду
горы потерял
И тут с пути сбиваться стал.
Честной купец призадумался и сказал потом: «Хорошо, дочь моя милая, хорошая и пригожая: привезу я тебе таковой венец; знаю я за морем такова человека, который достанет мне таковой венец; а и есть он у одной королевишны заморския, а и спрятан он в кладовой каменной, а и стоит та кладовая в каменной
горе,
глубиной на три сажени, за тремя дверьми железными, за тремя замками немецкими.
Лариса. Ах, как я устала. Я теряю силы, я насилу взошла на
гору. (Садится в
глубине сцены на скамейку у решетки.)
Он прошел дальше и завернул за угол. В
глубине палисадника, у Назанского
горел огонь. Одно из окон было раскрыто настежь. Сам Назанский, без сюртука, в нижней рубашке, расстегнутой у ворота, ходил взад и вперед быстрыми шагами по комнате; его белая фигура и золотоволосая голова то мелькали в просветах окон, то скрывались за простенками. Ромашов перелез через забор палисадника и окликнул его.
Но еще важнее для нашей проблемы то, что люди, слишком счастливые, успокоенные, удовлетворенные, не страдающие, вызывают подозрение в недостаточной
глубине, в ограниченности их стремлений, в равнодушии к
горю людей, в самодовольстве.
Старик обошел меховой корпус и повернул к пудлинговому, самому большому из всех; в ближайшей половине, выступавшей внутрь двора глаголем, ослепительным жаром
горели пудлинговые печи, середину корпуса занимал обжимочный молот, а в
глубине с лязгом и змеиным шипеньем работала катальная машина.
Но это уже была не просьба о милостыне и не жалкий вопль, заглушаемый шумом улицы. В ней было все то, что было и прежде, когда под ее влиянием лицо Петра искажалось и он бежал от фортепиано, не в силах бороться с ее разъедающей болью. Теперь он одолел ее в своей душе и побеждал души этой толпы
глубиной и ужасом жизненной правды… Это была тьма на фоне яркого света, напоминание о
горе среди полноты счастливой жизни…
И ему казалось, что все
горе смолкло в
глубине сердца и что у него нет никаких порывов и желаний, а есть только настоящая минута.
Манера говорить у них была разная: Анненский говорил быстро, страстно, захлебываясь; Короленко — медлительно, спокойно, никогда не теряя самообладания; глаза смотрят внимательно, и в
глубине их
горит мягкий юмористический, смеющийся огонек. Сам — приземистый, коротконогий, с огромною курчавою головою, на которую он никогда не мог найти в магазине шляпы впору, — приходилось делать на заказ.
Преломление света в водах этих озер до того обманчиво, что во время купанья, идя от берега и постепенно погружаясь в
глубину, кажется идешь на
гору, и при каждом шаге поднимаешь ногу выше.
Мы измерили землю, солнце, звезды, морские
глубины, лезем в глубь земли за золотом, отыскали реки и
горы на луне, открываем новые звезды и знаем их величину, засыпаем пропасти, строим хитрые машины; что ни день, то всё новые и новые выдумки. Чего мы только не умеем! Чего не можем! Но чего-то, и самого важного, все-таки не хватает нам. Чего именно, мы и сами не знаем. Мы похожи на маленького ребенка: он чувствует, что ему нехорошо, а почему нехорошо — он не знает.
Работа «в
горе», на
глубине восьмидесяти сажен, по всей справедливости может назваться каторжной, чем она и была в крепостное время, превратившись после эмансипации в «вольный крестьянский труд».
Самым любимым наказанием, которое особенно часто практиковал старик, служила «
гора», то есть опальных отправляли в медный рудник, в шахты, где они, совсем голые, на
глубине восьмидесяти сажен, должны были копать медную руду.
Заозерный завод, раскидавший свои домики по берегу озера, был самым красивым в Кукарском округе. Ряды крепких изб облепили низкий берег в несколько рядов; крайние стояли совсем в лесу. Выдавшийся в средине озера крутой и лесистый мыс образовал широкий залив; в
глубине озера зелеными пятнами выделялись три острова. Обступившие кругом лесистые
горы образовали рельефную зеленую раму. Рассыпной Камень лежал массивной синевато-зеленой глыбой на противоположном берегу, как отдыхавший великан.
Действительно, лицо его было страшно в эту минуту. Мрачные глаза потухли, а на висках и в щеках, словно железные, упруго и круто заходили старческие мускулы. Майор только уперся напряженными пальцами в стол и стоял неподвижно. Он ломал себя нравственно, делал над собою какое-то страшное усилие, пряча в самую сокровенную
глубину души великий груз своего неисходного
горя. Устинов, отвернувшись, слышал только, как раза два коротким, невыразимо-болезненным скрежетом заскрипели его зубы.
Длинный черный гроб, сделанный непомерной
глубины и ширины, ввиду сказанной нескладности трупа, стоял на полу. В ногах его
горела свеча. Остальная комната была темна, и темнота эта ощущалась по мере удаления от гроба, так что у дверей из гостиной, чрез которые ожидали вдову, было совсем черно.
Горе, светившееся теперь в
глубине этих черных глаз, было только началом того страшного несчастья, которое, как внезапно налетевший поезд, стерло с лица земли эту девушку…
Начало весны. Полночь. Красная горка, покрытая снегом. Направо кусты и редкий безлистый березник; налево сплошной частый лес больших сосен и елей с сучьями, повисшими от тяжести снега; в
глубине, под
горой, река; полыньи и проруби обсажены ельником. За рекой Берендеев посад, столица царя Берендея; дворцы, дома, избы, все деревянные, с причудливой раскрашенной резьбой; в окнах огни. Полная луна серебрит всю открытую местность. Вдали кричат петухи.
Ярилина долина: слева (от зрителей) отлогая покатость, покрытая невысокими кустами; справа сплошной лес; в
глубине озеро, поросшее осокой и водяными растениями с роскошными цветами; по берегам цветущие кусты с повисшими над водой ветвями; с правой стороны озера голая Ярилина
гора, которая оканчивается острою вершиной. Утренняя заря.
Крутой поворот корвета вправо — и громадный город засверкал на солнце среди зелени садов и парков, в
глубине бухты, с лесом мачт. Чем ближе подходил корвет, тем яснее вырисовывались красивые здания, раскинувшиеся по холмам, над которыми вдали возвышались пики
гор.
Все — и офицеры, и матросы, и даже отец Спиридоний, редко покидавший каюту, — были наверху и жадно всматривались в
глубину залива, чтобы поскорей увидать «жемчужину Тихого океана», как не без основания называют калифорнийцы Сан-Франциско, или «Фриски», по их фамильярно-ласковому сокращению, пока старший штурман не объяснил, что напрасно «пялят» глаза — все равно города не увидать: он в
глубине бухты, скрытый
горами.
Редко небо бывало свободно от серых облаков, но хороши были те ночи, когда синева небес, до
глубин своих пронизанная золотыми лучами звёзд, вся дрожала,
горела и таяла.
Только к сумеркам мы догнали свой обоз и то потому, что он остановился около какой-то безыменной речки, впадающей в Иггу с левой стороны. Это было дикое ущелье величественной красоты. В
глубине его клубился туман, а вершины остроконечных
гор еще озарялись лучами солнца, уже скрывшегося за горизонтом.
Оставалась отпертою только калитка на цепи. Дворник в тулупе сидел под воротами на скамейке. В
глубине подворотни — она содержалась в большой чистоте —
горел полукруглый фонарь с газовым рожком.
Ни слез, ни жалоб, ни упреков, а то молчаливое
горе, которое лежит в душевной
глубине бесформенной тяжестью.
Бугуруслан течет по долине; по обеим сторонам его тянутся, то теснясь, то отступая, отлогие, а иногда и крутые
горы; по скатам и отрогам их изобильно рос всякий черный лес; поднимешься на
гору, — там равнина — непочатая степь, чернозем в аршин
глубиною.
Правда, мы немало также встречаем у Толстого благочестивых старцев и добродетельных юношей, в них любовь и самоотречение как будто
горят прочным, из
глубины идущим огнем, но образы эти обитают лишь в одной резко обособленной области толстовского творчества — в его «народных рассказах».
Солдаты бурно побежали в
гору на юнкеров. А в спину, из леса, частым грозовым дождем сыпались пули; люди, дергаясь в судорогах, катились с откосов. Из
глубины ущелья скакали казаки.
Молодая женщина между тем уже давно видела все настоящими глазами, но упорно в
глубине своей души таила свое
горе, не допуская в это свое «святая святых» ни единого человека.
Громче, громче становился этот вопль… Все слышнее и реальнее звучал он в звуках рояля. Из
глубины рыдающей симфонии он перебежал в залу и потряс ее своды, зловещий, источный, рыдающий голос человеческого
горя и неописуемого страдания…
Под ногою какого-то зверя маленький камень сорвался с
горы, побежал, шелестя сухою травой, к морю и звонко разбил воду. Этот краткий шум хорошо принят молчаливой ночью и любовно выделен ею из своих
глубин, точно она хотела надолго запомнить его.
Только что погасли звезды, но еще блестит белая Венера, одиноко утопая в холодной высоте мутного неба, над прозрачною грядою перистых облаков; облака чуть окрашены в розоватые краски и тихо
сгорают в огне первого луча, а на спокойном лоне моря их отражения, точно перламутр, всплывший из синей
глубины вод.